Сейчас бенчмарком по золоту остается Лондон: фактически, несколько крупнейших банков торгуют между собой, и на основе этих сделок считается лондонский фиксинг. Создать российский ориентир, который был бы оторван от этого рынка, не получается: попытка торговать заметно дороже делает экспорт нерентабельным, попытка торговать дешевле приводит к тому, что у России быстро выкупят все запасы через арбитраж. На другом конце стоит Шанхай: торги в юанях формируют второй центр притяжения для крупных участников, но полностью заменить лондонский фиксинг они пока не могут.
После 2022 года Московская биржа де‑факто стала монополистом по торговле золотом для квалифицированных участников: банков, недропользователей и крупных инвесторов. Исторически она торгует не физическим металлом, а деривативами, а требования к участникам торгов по капиталу и инфраструктуре сравнимы с требованиями к крупным брокерам. Это удобно для расчетов по цене, но плохо решает задачу поставки: длинные сделки и реальные поставки металла остаются привязаны к узкому кругу игроков, а полноценного внутреннего рынка физического золота для профучастников не формируется.
Петербургская биржа и поставочная физика
В 2025 году Петербургская биржа запустила секцию физической торговли золотом с поставкой слитков, а не только прав требования на грамм. Первый килограммовый слиток на этой секции продавала компания, с которой связан Goldex: фактически это был старт новой площадки, заточенной именно под товарные поставки, а не под деривативы. Петербургская биржа обслуживает значительную часть товарных потоков по лесу, нефти и газу, и теперь пытается сделать то же самое с золотом — предложить профучастникам альтернативу московскому «бумажному» контуру.
Для банков это означает простую вещь: внутренний рынок золота в России пока разорван между ценовым контуром (Мосбиржа, Лондон, Шанхай) и поставочным (новая секция Петербургской биржи, отдельные сделки по физике). Банкам нужно золото под залоги, под длинные кредиты, под структурные продукты, но доступ к «длинной физике» внутри страны ограничен: часть потоков по‑прежнему уходит в экспорт, часть оседает в формах, где ее сложно быстро развернуть в поставку.
Добыча, вторичное золото и разорванный контур
При этом добыча не может расти так же быстро, как спрос. Крупные компании вкладываются в более сложные месторождения, технологии переработки хвостов и выщелачивание упорных руд. Это повышает себестоимость и дает дополнительные тонны, но не решает вопрос быстрого увеличения предложения: между инвестицией в месторождение и реальными поставками проходят годы. Мировая статистика по добыче и спросу подтверждает этот зазор: рост добычи золота в последние годы существенно отстает от роста инвестиционного спроса со стороны центробанков и фондов. В результате банки оказываются зажаты между растущим интересом клиентов к золоту и ограниченной доступностью металла внутри страны.
В этой конструкции есть еще один «слой», который не попадает в баланс банков и бирж: вторичное золото. Речь не о рознице как таковой (этот слой подробно разбирался в предыдущей колонке про «золото как новый cash» — здесь сознательно не повторяем), а о том, что на стороне населения и ювелирного рынка формируется стабильный поток вторичного металла, который может закрывать часть потребности профрынка. По оценкам исследований, на которые ссылается Goldex, только в виде ненужных украшений у населения аккумулировано более тысячи тонн золота; ежегодно часть этого объема становится ломом и потенциально может быть возвращена в профессиональный оборот.
Сегодня большую часть этого потока обслуживают ломбарды и небольшие скупки. Для банка этот контур непрозрачен и неудобен: нет единых стандартов диагностики, оценки и документооборота, каждое звено в цепочке добавляет операционные и комплаенс‑риски. Банки не готовы строить собственные сети по работе с ломом, потому что это отдельный бизнес с высокой долей ручного труда и постоянным риском фрода. В результате вторичное золото в России есть, но для банков оно выглядит как множество маленьких ручейков, а не как один понятный канал поставок.
Urban Mining, Goldex и ЗПИФ как ответ банкам
Goldex выстраивает именно такой канал. С точки зрения профучастника это сеть точек приема вторичного золота с единым стандартом диагностики (гидростатика, рентгенофлуоресцентный анализ, алгоритмы обработки) и жестким регламентом KYC. Каждый золотомат формирует поток лома с подтвержденным составом и историей, который затем консолидируется и отправляется на аффинаж, а оттуда — в виде слитков и гранул — в цепочки поставки для банков, ювелиров и других крупных покупателей.
По данным самой компании, в 2025 году сеть из 25 точек в 17 городах России выкупила более 50 кг лома при выручке около 500 млн руб. и средней марже по скупке порядка 43%. Около четверти точек окупились за 12–14 месяцев, остальные находятся в стадии роста. На фоне того, что объем торгов золотом на Мосбирже только за январь 2026 года вырос более чем вдвое год к году, такие цифры показывают, что спрос на металл есть и со стороны профучастников, и на стороне населения, вопрос — в том, как связать эти две части.
ЗПИФ комбинированный «Золотоматы‑1» добавляет к этому инфраструктурный слой для инвесторов. Фонд на 265 млн рублей приобретает 45 аппаратов Custody Bot 3.0 и лицензии на ПО, после чего передает их в аренду оператору — АО «Голдекс Ритейл». Доход фонда формируется как доля в операционной прибыли, которую генерирует сеть на этих аппаратах; целевая доходность бизнеса по финансовой модели — около 35% годовых IRR на семилетнем горизонте. Для инвестора это означают участие не в торговле слитками, а в создании инфраструктуры, через которую вторичное золото попадает в профессиональный оборот.
Для банков это важно по двум причинам. Во‑первых, инфраструктура Urban Mining создает дополнительный, относительно независимый от добычи источник физического металла, который можно использовать в сделках внутри страны. Во‑вторых, появление стандартизированной сети приема и переработки лома снижает риски входа банков в продукты, основанные на физическом золоте: им проще работать с контрагентом, у которого сотни однотипных точек и прозрачная модель, чем с десятками разрозненных скупок.
В одной из прошлых колонок я рассуждал, как золото постепенно становится для частных лиц новым «кэшем» и как меняется поведение розницы (здесь можно дать мягкую ссылку на тот текст, без повторения аргументов). В этой логике колонка про банки дополняет картину с другой стороны: показывает, что без инфраструктуры, которая связывает Лондон, Шанхай, российские биржи и вторичный рынок, банки будут и дальше сталкиваться с ситуацией, когда золото есть на графиках и в отчетах, но его не хватает в длинных контрактах и реальных поставках.